Касабланка

Конец года неумолимо приближался. За плечами остался воронежский вояж к психологу, ненадолго приободривший меня, но главная терапия, я знал, всегда была дорогой. Моей удивительной подругой — молчаливой, умной и заботливой, способной дать то спокойствие, которое, я мечтал, однажды подарит мне моя женщина. Я мечтал, ходя под парусами из порта в порт, однажды зайти в тихую и уютную гавань, пришвартовать свой фрегат у причала, ступить на землю и остаться на ней навсегда.

Так было лишь однажды. Четыре года назад. Но кто мы такие, чтобы планировать общую вечность, когда такая привилегия есть лишь у дороги! И спустя четыре года она снова меня ждала. Моя бесконечная, всегда интересная и способная выслушать. Дорога в облака, и я знал: вверху всегда есть солнце — ослепительное и тёплое. Именно к нему я и спешил, побыв в Москве ровно десять дней, которые просидел в кресле, немигая смотря на кончик своего носа, забывая вытирать капающую слюну из приоткрытого рта.

— Завтра вылет, — Ксюшины слова появились на вспыхнувшем экране моего айфона. Кавалькада мурашек паучками пробежала от паха к горлу. Кроме любимой Европы, которая совсем скоро должна была появиться в моей жизни, меня ждал новый транзитный город, в котором я хотел задержаться и всё поснимать. Меня ждала африканская Касабланка — витрина колониального модернизма, с одной из лучших коллекций ар-деко в мире вне Европы. Меня ждали широкие бульвары, идеальная архитектурная геометрия, строгие балконы и шрифт эпохи веры в прогресс. Меня ждал Париж тридцатых, перенесённый на африканскую землю. И кто я такой, чтобы противостоять этому?

Шесть часов в полёте — и вот оно: безвизовое Марокко, солёный запах Атлантики, Испания в четырнадцати километрах и порт великой Касабланки — главного транзитного города Второй мировой войны и транзитного для меня. Я ощущал себя героем любимого одноимённого фильма. Я ехал на почти бесплатном такси в центр и был невероятно счастлив. У меня было полтора дня и отличный план, который, кроме архитектуры, дарил ужин в кафе «У Рика» — точно воссозданном по фильму влюблённым почитателем и имеющем неплохой кулинарный рейтинг, с вытекающими бронями, одна из которых была моей. Но это был вечер, а день я посвятил прогулке по городу.

Друзья! Если вы не были в Марокко, обязательно приезжайте. Прямые рейсы из Москвы в Касабланку способствуют этому. Тут вкусные апельсины, какой-то невероятный бульон из улиток, продающийся везде, и архитектура! Чёрт возьми, она была невероятной. Через полдня у меня заболела шея от постоянного вращения. Я увидел минарет мечети Хасана, долгое время считавшийся самым высоким в мире, долго стоял у его бетонного основания, глядя, как рассерженные волны Атлантики хлещут по камню. Прошёл по бульвару Мухаммеда Пятого — главной оси французской Касабланки, на которую нанизаны шедевры ар-деко и мавританского стиля. Посмотрел на церковь Святого Сердца Иисуса, за авторством Поля Турнона, который в тридцатых крестил геометрию ар-деко, готическую вертикаль и бетонный модернизм. Взглянул на Нотр-Дам, снаружи отлитый из бетона в модернизме, а внутри окунающий в цветной космос стекла Габриэля Луара. И пошёл на ужин.

Это было идеальное завершение дня. В кафе «У Рика» кормили вкусно, особенно удался яблочный тарт, который я без тени смущения заказал на десерт. Мне было хорошо и одиноко. Я смотрел на пустой стул впереди себя и непонимающе качал головой, задавая лишь один вопрос: «Почему?» Почему такой день должен принадлежать мне одному? Почему Рик не полетел с ней в Америку? Почему люди не умеют договариваться? Почему взрослые люди ведут себя как дети?

«У нас всегда будет Париж», — сказал товарищ Богарт гражданке Бергман, держа её за руку и нежно глядя ей в глаза. И смысл главной фразы фильма не в городе как точке на карте, а в общем прошлом — моменте, где они были счастливы до того, как их мир сломался. В том, что нельзя вернуть, но нельзя и отнять.

Я лежал в постели и смотрел в потолок. В комнате было тихо. Никто не ворочался и не храпел. Под окном орали кошки. Кондиционер не работал, и я чуть было не умер от духоты, а когда открыл окно, чуть не умер от угарного газа, который и не замечал, когда гулял по городу. Я еле уснул, а утром меня ждал поезд в Марракеш.